Ион скитается по улицам Клуж-Напоке в поисках любого, даже самого скудного пропитания — в ход идут мусорные баки и урны, ведь сгодится любой подножный корм. Он нисколько не стесняется пристать к толпе на оживленной улице ради пары румынских леев «в долг». Более совестливые протянут бродяге монетку, остальные же озолотятся парой крепких слов от плохо пахнущего мужчины.
Он вовсе не бездельник, просто ему хронически не везет. Поначалу удачная карьера спортсмена резко оборвалась, а за травмами пришли алкоголизм и азартные игры. Теперь Ион вынужден влачить жалкое существование, уповая на мусорные крохи и ночлег в обветшалой бойлерной.
Пока Ион бесцельно, словно пережиток прошлого, бродит вне времени и пространства, окружающий мир не стоит на месте. Гордая Румыния, что давным-давно отобрала у Венгрии свои земли, пытается приспособиться к шумной европейской жизни. Среди древних замков и крепостных стен высятся бесконечные стройки магазинов и бизнес-центров.
На месте временно-постоянного укрытия Иона и вовсе задумали возвести шикарную гостиницу «Континенталь», однако есть проблема — для этого нужно выселить бродягу из подвала. Эту непростую миссию взяла на себя Оршойя, судебный пристав и крайне сердобольная, набожная женщина, у которой рука не поднимается так просто выгнать обездоленного на мороз.
Но работа есть работа, и после очередного предупреждения женщина в компании полицейских с дубинками и камерой для фиксации мирного выселения приходит в комнатушку Иона. Он без лишнего упрямства обещает в течение часа освободить помещение, а сам уличает мгновение и вешается прямиком на батарее. Одним махом проблемы обоих героев испаряются.
Режиссер картины «Континенталь ‘25» Раду Жуде — выходец из румынской новой волны. Но в отличие от соотечественников, что выискивают правду в тяжелом прошлом, он чаще терзает открытые раны дня сегодняшнего. Раду Жуде сталкивает черный юмор с повседневными трагедиями до тех пор, пока желание сопереживать главным героям не перерастает в их полное отторжение.
Будучи крайне конфронтационным режиссером, он поддевает острием камеры мрачных маргиналов и антигероев и на их несовершенствах выстраивает гуманистический конфликт. Ион — грязный и неприятный бродяга, сыплющий замысловатыми ругательствами и при первой возможности решающий умереть, лишь бы насолить обидчикам.
Однако с его кончиной просыпаются вопросы глубоко нравственного характера. Шокированная Оршойя, конечно же, принимает случившееся на свой счет. Заставив человека, пусть и самым мягким образом, покинуть единственный доступный уголок, она приговорила его к еще большим страданиям и, по сути, не оставила никакого выбора. Теперь воспаленная совесть сжигает ее изнутри.
Правда искренние переживания сменяются относительно приятным положением жертвы. Коллеги по работе утешают Оршойю, сравнивая с Оскаром Шиндлером, который тоже не смог спасти всех до единого. Сварливый священник местного прихода осуждает самоубийцу, а друзья женщины и вовсе считают ее героиней, прошедшей почти невыносимые нравственные испытания.
Раз за разом рассказывая все более подробную историю из бойлерной, Оршойя убеждает себя в собственной непогрешимости. Жизнь жестока, Ион нажил проблем самостоятельно, а следовательно, ничьей вины в случившемся нет. Проливая слезы то в плечо любовника, то в рясу священника, главная героиня в равной степени искренне и лицемерно переживает смерть незнакомого человека.
В отличие от «Не ждите слишком многого от конца света» (см. наш текст) того же Раду Жуде, «Континенталь ‘25» — это пусть и сатирический, но неореализм, снятый с дискомфортной близости и с честным трагизмом. Камера следует по пятам за Оршойей, которая с течением времени преображается до неузнаваемости. Но результат ее перемен неочевиден — то ли проснувшийся гуманизм, то ли полное нравственное разложение.
Оршойя — неплохой человек, что честно переживает чужие горести и помогает нуждающимся. Но ее индивидуальная ответственность за случившееся легко переходит в коллективную, ведь не будь система столь жестокой, отдельным винтикам не потребовалось бы творить зло. Женщина успешно перекладывает вину на плечи окружающих, поскольку за общей картиной не видно, как страдают отдельные люди.
«Континенталь ‘25» — картина о том, как люди говорят правильные слова, но не совершают правильных дел. Зачастую даже этого хватает, чтобы несправедливость множилась и крепчала на плечах весьма добродушных людей. Порой совесть — это не та часть личности, что сопротивляется несправедливому порядку вещей, а та, что позволяет с ним ужиться.
