Дом семьи Борг давно трещит по швам. Покосившийся фундамент уходит под землю, а щели в стенах уже никого не удивляют. Деревянный старичок, переживший четыре поколения и сотню ремонтов, оседает под весом собственных лет, но держится при этом на удивление стойко — упрямее любого, кого он приютил. Чего не скажешь о последних жильцах — пожилом режиссере и его дочерях.
Девушки упорхнули из семейного гнезда, едва окрепли их крылья, чтобы не слушать неумолкающую ругань из-за стены. К тому моменту у родителей не осталось причин сохранять брак, который держался не крепче отсыревшей штукатурки. Некогда шумный и густонаселенный дом вдруг затих и стремительно угас, оставив лишь память о добрых днях.
Теперь у взрослых сестер и их отца собственные жизни, семейные проблемы и радости, никак не связанные друг с другом. Яркая Нора блистает на театральных подмостках, а за кулисами — пускает в постель чужого мужа. Архивистка Агнес, напротив, размеренно растит сынишку и старается не привнести в свой брак хаос, что мог достаться от родителей.
Густав, некогда великий кинорежиссер, а ныне уставший и обшарпанный старик, не снимал уже 15 лет. Человеческие истории, с такой легкостью дававшиеся ранее, больше не рождаются. И если Агнес разрешает ему видеться с внуком, то Нора не хочет даже слышать об отце, который бросил семью ради великого искусства и растворился в поисках вдохновения.
В «Сентиментальной ценности» Йоаким Триер исследует невозможность бежать от прошлого и отыскать чистый лист, с которого можно что-то начать — совсем как в своей предыдущей картине «Худший человек на свете» (см. наш текст). Нора укрылась от семьи в громком мире театра, но именно это сделало ее уязвимой. Актерство связывает девушку с отцом, и каждый выход на сцену оборачивается столкновением с травмой, от которой невозможно отделить ремесло.
Когда девочки были детьми, отец снял картину и дал одну из ролей Агнес, чем оставил в ней ожог, навсегда отвративший от искусства. В свою очередь Нора, не получившая поддержки таланта, посвятила жизнь театру. То ли надеясь доказать собственную ценность, то ли в глубине души ожидая, что папа когда-нибудь займет место в первом ряду.
Раны из детства, тоска по нереализованному и ярость на весь мир делают Нору блестящей актрисой, но они же парализуют перед выходом со сцены. Густав тоже с трудом справляется с чувствами в повседневной жизни, но способен создавать пронзительную поэзию на бумаге. Отец и дочь подлинны только внутри искусства и разрушительны за его пределами.
Смерть матери делает то, на что не хватило жизни — загоняет конфликтную троицу под одну крышу, которая еще помнит их счастливые голоса. Отец протягивает отчужденной дочери ветвь мира — свой последний, самый важный сценарий. Эта история матери Густава, пережившей пытки нацистов и ушедшей из жизни на его глазах, и главная роль в ней написана для единственной, кому он может доверить столь сложную работу — родной дочери.
Сценарий, как трещины в стенах дома, расползается шире, чем автор готов признать. Это отчаянная попытка передать боль и унаследованную травму, которую он не способен выразить словами. Текст оказывается зеркалом, в котором Густав отражает Нору. Он пишет специально для нее в попытке предупредить о темном пути, на котором она стоит.
Отец умоляет дочь прочесть сценарий и сыграть главную героиню — сплав его измученной матери и самой Норы. Он боится, что она обречена на разрушение, если не сумеет простить собственного мучителя и не пустит в свое сердце любовь. Этот текст — мольба человека, который не знает брошенную дочь, но чувствует в точности то, через что она проходит.
Нора решительно отказывается от предложения, ощущая, что за десятилетием молчания должно последовать извинение, а не предложение работы. Не зная, насколько личные эти строки и как много в них семейных отношений, она видит в этом жесте кость, брошенную через забор, который выстраивался годами. К тому же девушка считает, что отец может любить лишь через объектив камеры, и не хочет дарить ему простой способ восстановить теплоту между ними.
В итоге Густав отдает роль американской актрисе, бесконечно далекой от оригинального образа. Девушке приходится перенимать не только новый облик, но и впитывать историю семейного дома, израненной семьи и, безусловно, личности Норы. Постепенно вживаясь в чужую жизнь, она, словно героиня «Персоны» Ингмара Бергмана, присваивает то, что ей не принадлежит — личность живого человека.
Но когда Нора замечает собственные черты в посторонней, она осознает, что именно скрывается за отцовским сценарием. Там, где Бергман позволяет личности полностью раствориться во лжи и сжигает пленку киноленты, Триер оставляет камеру включенной, и подталкивает раненую душу к исцелению.
Прошлое семьи Борг — это история невозможности остановиться. Бабушка не смогла остановить войну в себе, мать — распадающийся брак, отец — желание сбежать. Но Нора, представ перед выбором, делает шаг к тому, чтобы прекратить саморазрушение. Иногда даже этого достаточно, чтобы оборвать болезненное молчание длиной в три поколения.
