Последний день на Земле

Окрепший вирус не превращал горожан в хрестоматийных зомби, он подбирал ржавые ключи к подвалам их душ. Охоту за чужой плотью сменило желание причинить боль себе и окружающим, и чем изощреннее и страшнее, тем лучше. Единственное, что напоминало о прежней жизни одержимых — слезы, бегущие по перекошенным улыбкам.

Жители мегаполиса оказались заперты в алом лабиринте агонии и порока. Безумие нарастало, и в один миг Тайбэй превратился в огромный языческий алтарь — ожившую картину Иеронима Босха или обложку альбома группы Cannibal Corpse. По случайному стечению обстоятельств, именно последняя превратилась в полноценный фильм с живыми актерами и утвержденным сценарием.

Звуковые ландшафты — агрессивные, скользкие и острые, будто битое стекло — навязчиво телеграфируют, каким должен быть визуальный стиль дэт-метал пластинки. Как правило, это коктейль из штампов хорроров 1980-х. Проблема в том, что образов и отсылок слишком много, из-за чего от испуга не остается и следа.

Тяжелые увечья и растерзанная плоть, обнаженные фигуры, переизбыток мелких деталей и логотип с названием группы, стилизованный под кровавые рисунки на стене — чрезмерное и даже безвкусное нагромождение необходимо художникам для наглядной демонстрации торжества смерти над увядающей жизнью.

Дэт-метал сознательно бросал вызов общественным нормам и обеспокоенным матерям, предлагая слушателям кинематографические зарисовки длиною в несколько минут. Криками, барабанной дробью и пулеметными очередями гитар авторы вторили подростковым слэшерам и бульварным романам, полным откровенных сцен.

Это были истории о маньяках, глобальных эпидемиях, коллапсе цивилизаций и первобытных инстинктах, что веками скрывались под слоем законов, договоренностей и банальных привычек. «Быстрые» ужасы упаковывали в сборники и продавали на кассетах или компакт-дисках по цене билета в кино. А бонуса выступали скрежет гитар и бурный мачизм.

Канадский режиссер Роб Джаббаз, напротив, превратил опыт прослушивания подобной музыки в полнометражный фильм. «Последний день на Земле» привносит движение в статичные обложки — оператор пристально следит за каждой деталью кошмара, что захлестывает Тайбэй, а ужасы сбрасывают с себя засохшие краски и разрушают неровные контуры, ведь они, как и люди вокруг, теперь живые.

Жестокость картины становится не способом осмысления пандемии, а сырым материалом, из которого можно лепить ужасы. Гротескные увечья и сопутствующие сексуальные практики нужны для передачи исходного материала. Точная имитация охватывает все аспекты фильма — от вульгарного «апокалипсиса прямо сейчас», до хронометража, близкого к расширенным версиям дэт-метал альбомов.

Какофония криков, стонов и похотливых смешков вторит происходящему. В части сцен режиссер теряет интерес к главным героям, которые не успели заразиться, и фокусируется на зараженных. Они куда важнее и интереснее персонажей, двигающих историю, ведь сюжет о насильственной смерти всего живого трудно рассказать через здоровых персонажей.

Несмотря на скромный хронометраж, насилие в картине настолько циклично, что к нему легко потерять чувствительность. Это не опустошающие работы Гаспара Ноэ, в которых он намеренно выбивает почву из-под ног после бытовой подготовки. В коллаже Роба Джаббаза, состоящего из кусочков чужих обложек, не остается места чистому страху или сопереживанию.

Дэт-метал эксплуатирует насилие в той же мере. За десятилетия существования часть его поклонников устала от затасканной тематики, переключилась на другие направления или вовсе перестала слушать музыку. «Последний день на Земле» добивается подобного пресыщения в кратчайшие сроки, фокусируясь на одной единственной детали — насилии.

Роб Джаббаз и его хладнокровный оператор не заигрывают со смыслами пост-хорроров. Они создают яркую обложку, которая «оживает» благодаря слушателю и запоминается отдельными фрагментами, а не общим нарративом. Спустя годы ценитель вспомнит, как и кто над кем надругался, но при этом забудет в каких декорациях совершались возмутительные действия. Как и не вспомнит тексты большинства песен.