Орудия

С прибытием «незнакомки» дом семейства Лилли окутывает горячечный сон. Знакомые вещи обволакивает тень, родители становятся похожи на мертвецов, а сама жизнь начинает тлеть под влиянием миазмов. Глэдис, наоборот, с каждым днем чувствует себя все лучше, будто пьет жизни домочадцев, не обращая внимания на гнойный привкус.

Пожилая дама — карикатурная ведьма, которая знакома с запретными ритуалами, колдует на крови и перерабатывает людей в материал для реставрации своего разлагающегося тела, покрытого холодным потом и лимфой. Истерический смех, жуткие крики и нашептывания становятся фоном для медитативного смешивания пигментов с последующим нанесением на осыпающийся фасад.

Хотя небольшая семья — благодатный материал для обновления столетнего реликта, жадная Глэдис похищает одноклассников Алекса, чтобы нанести дополнительные слои жизни на окоченевшие деревяшки. Но начавшийся с обновления процесс на нем же и заканчивается — опытная ведьма, лично заставшая салемский суд, не может обернуть неизбежное. Соцветия и побеги ее внутренних пространств неумолимо выцветают, а вечная осень окунает опавшие листья в грязь.

В ходе расследования, которое прилипло к хребту картины, можно увидеть героев, наблюдающих за разными феноменами по телевизору. Они смотрят передачи про паразитов и плесень. Гриб кордицепс, хищная голова которого похожа на булаву, паразитирует на насекомых в той же степени, в которой Глэдис паразитирует на семье Алекса и его одноклассниках.

Но ведьма не столь прямолинейна. Растущий аппетит толкает ее не к размеренному существованию на чужих костях и плоти, а к активному набору материалов для реставрации внешнего слоя. Под стать злодейке из детских мультфильмов, она стремится стать «всех румяней и белее», прекрасно сознавая несостоятельность сокровенного желания.

Противоречие превращает ее деятельность в отчаянный набор телодвижений, наполненных страхом и апатией. Схожими эмоциями пропитана вступительная сцена «Малхолланд Драйв», в которой героиня рассказывает, как хорошо танцует джиттербаг. И «Орудия» — это затянувшийся джиттербаг Глэдис. Нелепые, дерганные и истеричные подергивания складываются в смешной и жуткий каскад прошлого, настоящего и будущего, что сулят лишь разрушение.

Во вступлении к книге «Past discontinuous. Фрагменты реставрации» процесс обновления описывается как «обогащающий, за счет обеспечения объекту реставрации не только защиты от времени и сохранение идентичности, но и приумножение “новыми, неизвестными ранее свойствами”». Иными словами, ценность отреставрированного артефакта повышается.

В случае Глэдис сохраняется идентичность, но новых качеств не появляется. Умирающий кадавр осквернен запретными практиками, и ведьма это знает. Тщетные попытки перебороть механизм разрушения с помощью новой штукатурки привносит в ее образ долю трагедии даже вне контекста загубленных жизней.

По мере повествования Глэдис превращается в абстрактный памятник, который сохраняет возможность двигаться и говорить. Гниющая плоть и расстроенный разум не обращаются в твердый камень, вытесанный натруженными руками мастера. Поглощая животворящую эссенцию и все сильнее распаляясь, сутулая фигура оборачивается предупреждением.

Режиссер «Орудий» Зак Креггер рассказывал, что написал сценарий в память о друге, которого погубило пристрастие к алкоголю, и дополнил повествование собственным опытом из жизни с родителями, пораженными той же заразой. Маленький Зак на протяжении долгих лет наблюдал, как безэмоциональная жидкость вытягивает здоровье и жизнь из близких, а потом и сам попал под ее влияние.

Ощущение изоляции, стыд и обида, страдание и поражение проецируются на всех героев картины, включая Глэдис. Переживая опыт неизбежной утраты любимых и самих себя, все проходят через привычные фазы горя. Разница в том, что персонажи, не знакомые с тайными ритуалами, стараются пережить тяжелую пору самостоятельно, ведь однозначного решения проблем для них не существует.

Глэдис быстро живет и медленно умирает подобно большому уродливому пятну. Она порабощает детей и взрослых, накладывая видимые и тайные отпечатки на их тела и души. При этом ведьма показана не бескомпромиссным линчианским злом, рожденным в кратере ядерного взрыва с целью вредить и извращать.

Она сама давно порабощена безволием и в той же степени страдает от зависимости, цепкие щупальца которой не может разорвать. Ей необходимо питаться людьми, иначе оболочка начнет соответствовать внутреннему содержимому. Из-за этого ведьма вгрызается в свой хвост, и с каждым укусом ее отреставрированное тело все меньше походит на былое здание или набросок человеческой фигуры.